Ситуация 5. Летне-осенняя ловля в реках на средних и больших глубинах

Это самый типичный вид ловли спиннингом в реках. В самом деле, почти в любом месте реки, за исключением заливов, заводей и т.п., имеется течение. Где - сильное, где - едва заметное. Где - прямое, где - обратное.

Течение напрямую связано с очертаниями береговой линии и рельефом дна. Влияние здесь взаимное: поток воды подмывает берег, заносит ямы донными отложениями, формирует песчаные косы, а излучины и перепады глубин самым непосредственным образом влияют на скорость и другие характеристики течения.

Любая речная рыба, как хищная, так и нет, имеет склонность чаще держаться в местах с определенным сочетанием глубины и течения. Впрочем, в этом никогда не прослеживается строго однозначной зависимости, и найти интересующую нас рыбу на каком-либо участке реки можно только с некоторой вероятностью. И пример судака в этом отношении образцово-показательный.

Даже самые "убойные" места на реке, где судак, казалось бы, независимо от погоды и времени года просто обязан крутиться денно и нощно, то и дело оказываются пустыми. Поиск судака на реке со множеством мест, где его можно обнаружить, требует не только знания особенностей этой реки, но и активных действий, которые выражаются в последовательном облове точек "выхода" судака по определенной системе.

Весной, перед нерестом, выбор между ожиданием и поиском судака чаще делается в пользу ожидания. Начиная с июня поведение судака меняется, и выжидательная тактика, как правило, обречена на неудачу. Судак ведет себя, как Фигаро - он то здесь, то там.

Позднеосенняя тактика поиска и ловли в ряде эпизодов напоминает весеннюю - при условии, что вам известно место, куда судак стабильно выходит в течение дня. С явлением регулярного выхода судака в период с середины октября я сталкивался не раз и не два. По аналогии с весенним (преднерестовым) ходом это можно назвать "позднеосенним выходом". Зная место этого выхода, вы успешно ловите на нем весь день, а не отмеряете сапогами километры прибрежной грязи.

Если же вы не уверены, что выход судака в выбранной вами точке состоится, тактика "высиживания" опять-таки может привести к закономерному "пролету". Поэтому активный поиск судака поздней осенью, как и летом, в общем и целом предпочтительнее.

Значимое отличие прослеживается только в местах летних и осенних стоянок и путей передвижения судака. Летом его чаще находишь на ближней бровке и вообще под берегом, осенью - вдали на глубине. Однако при этом даже самой поздней осенью нельзя исключать из поиска прибрежную зону.

Так, в конце октября 1996 года я неожиданно обнаружил судака в 8-10 метрах от берега. Правда, то место было очень нетипичным для Оки: на дне прощупывалось углубление в виде кратера или воронки, да еще и с корягой в середине. Четыре раза подряд - последний уже ближе к середине ноября - я не уходил оттуда без судачьей поклевки!

В системе поиска судака многое зависит от того, как хорошо вам знаком тот участок реки, на котором вы ловите. Я имею в виду знание рельефа дна, течения, но главное - практический опыт ловли судака на этом участке. Если вы начали осваивать реку не вчера, а несколько лет назад, то можете, если не на бумаге, то хотя бы в воображении (а лучше все же на бумаге) набросать гидрографическую схему с отображением дна и течения, а также с указанием точек, где прежде доводилось ловить судака. На рисунке 13 я привожу самые типичные элементы таких схем, причем все они вполне реальны - их вы можете найти на Оке, Москве-реке, Ахтубе, Волге и канале им. Москвы. Густота тона соответствует глубине, а символом "х" отмечены точки, с которых мне удавалось "снимать" судаков.

При очередном посещении этого района реки вы, естественно, основное внимание уделяете тем местам, где концентрация уловистых точек максимальна, а там, где ранее судак не попадался, все ограничивается несколькими контрольными забросами. Например, вход в яму (рис. 13г), вопреки ожиданиям, почти всегда оказывался пустым, тогда как на выходе из нее я ловил судака (а вместе с ним берша и щуку) с редким постоянством. Поэтому с некоторых пор я| просто игнорирую верхний свал в яму, хотя если бы я имел меньший опыт ловли в районе этой ямы, то более тщательно стал бы облавливать именно верхнюю границу ямы, так как считается (и в целом это верно), что хищника проще найти на входе в яму, чем на выходе.

Обладая аналогичной информацией о других точках потенциального выхода хищника, я облавливаю их в той или иной последовательности, задерживаясь на каждой минут по пятнадцать. Обычно на участке берега длиной порядка одного - полутора километров имеется пять-десять "убойных" позиций, где шансы поймать судака весьма велики. Перемещаясь в течение дня по этим точкам (иногда с возвратом через несколько часов), на одной из них в конце концов находить стаю судака, или же берешь по одному - два хвоста в разных местах. В любом случае, когда вы на основании своего прежнего опыта уверены, что в данном месте в данное время при данной погоде должен ловиться судак, вы почти всегда берете свое.

Сложнее обстоит дело, когда вы имеете смутное понятие о том, что таит в себе река: где бугор, где яма, где бровка, попадается ли вообще на этом участке судак. С рельефом дна проще - разведка пробными забросами позволяет понять общую картину. А вот с наличием или отсутствием судака...

После ловли на незнакомом участке частенько приходится утешать себя тем, что "отрицательный результат - это тоже результат". Помню, как в редакции "Рыболова" мне была поставлена задача обеспечить снимками одну из публикаций. С нами был командирован фотограф. Я не придумал ничего лучшего, чем отправиться в то место на Оке, где не был уже лет семь. Что предопределило выбор, так это на редкость живописные окрестности и полный набор всего того, что так притягивает судака - перепады глубин, водовороты, камни...

Как вы должны были догадаться, предвосхищение богатого улова обернулось полнейшим фиаско, и фотографировать судака пришлось в другое время в другом месте.

Надеюсь, этот пример не станет для вас руководством к действию, а точнее - к бездействию. Ловлю на знакомых и проверенных местах надо в любом случае сочетать с освоением мест неисследованных. И на течении это особенно актуально. Следующий пример как раз на эту тему.

14 октября 1995 года я решил отправиться на Оку за судаком в район города N.(По понятным причинам я не конкретизирую названий населенных пунктов. Да этого и не требуется для того, чтобы раскрыть основную идею рассматриваемого примера.) До того я с начала сезона в целом очень успешно ловил на той же Оке, но в окрестностях города М. Рыбалка на одном ограниченном участке изрядно поднадоела, и я решил сменить дислокацию. В охоте к перемене мест просматривалось и обыкновенное любопытство: хотелось узнать, как оно там, где больше года не был. И последнее, что подтолкнуло поехать в другой район - перенасыщенность прежнего места ловли спиннингистами: летом спиннингом ловят только истинные приверженцы этого способа, а осенью - все кому не лень. Так принято...

Очутившись на месте, я готов был развернуться и поехать обратно, ибо на стометровом отрезке берега стояло полтора десятка спиннингистов. Все они усердно хлестали воду, однако улов на всю братию был просто неприличный - один "хвост", да и то не судак, а щука. Судак же, как это обычно бывает, ловился "вчера".

То место было мне известно еще в 70-е годы - там каждую осень ловили хищника. Но никогда прежде я не наблюдал такого столпотворения, как в этот раз.

Ловить в толпе, да еще когда не берет - хуже не бывает. А самый надежный способ уменьшить толпу - это выйти из нее. Вот и двинулся я вдоль по берегу, не питая особых иллюзий.

Забрасывая через каждые полсотни метров, я проверял глубину. В общих чертах дно на этом участке реки мне было знакомо: в прежние годы я ловил здесь и зимой, и летом. Сначала шла невыразительная отмель, которая потом постепенно переходила в глубину. Никаких бровок и вообще? перепадов глубины. Если здесь и мог держаться хищник, то непостоянно и в небольшом количестве.

Поначалу мое представление о рельефе дна полностью подтверждалось: поролоновая рыбка падала на дно где-то на третьей секунде, потом - по мере увеличения глубины -несколько позже. Берег же постепенно становился все более вязким: ноги по щиколотку и выше проваливались в ил.

Приятного в этом мало, но вместо того, чтобы обойти топкий участок, я почему-то наоборот зашел в воду, насколько позволяли болотные сапоги, и забросил на максимальное расстояние.

Рыбка коснулась дна на одиннадцатой секунде - это стало для меня сюрпризом. Следующими четырьмя-пятью забросами я выяснил, что дно вдали от берега весьма неровное. А ведь несколькими годами ранее я ловил здесь со льда, и тогда оно было плоским, как асфальт на скоростной автомагистрали. Стало быть, произошло одно из двух: либо здесь велись какие-то донные работы, либо повлияло половодье - ведь один хороший паводок способен основательно поменять рельеф дна.

Как бы там ни было, я нашел очень интересное место, о котором никто, судя по всему, не знал: с лодок здесь спиннингом не ловят, а с берега, не заходя далеко в воду с препротивным илистым дном, до нужной точки просто нельзя было добросить. Вот и проходили все местные и заезжие спиннингисты этот участок с крейсерской скоростью.

На одном из следующих забросов у меня была поклевка, потом я поймал щуку, а вскоре - судака. Всего в тот день я увез более десяти "хвостов" судака и щуки. И это при полном минусе на том месте, где я начинал рыбалку.

В таких случаях важно сохранить монополию на ловлю. Достаточно один раз обжечься, когда вы находите никому не известное рыбное место, а потом с него кормится кто-то из разряда паразитов, - и вы уже берете на вооружение малопривлекательный девиз "Homo homeni lupus est".

Я приобрел свой первый печальный опыт излишнего доверия лет пятнадцать назад. Я нашел тогда пойменное озеро размером с два теннисных корта, которое кишело щукой, и какое-то время ловил там один. Потом я рискнул пригласить своего приятеля, взяв с него "подписку" о неразглашении.

Через неделю меня насторожили плавающие в воде несколько окурков (ни один из нас двоих не курил), а вскоре все завершилось тем, что озеро прочесали бреднем - об этом красноречиво говорили кучи водорослей на берегу!

Позже я проследил цепочку утечки информации, но легче от этого не стало.

Наученный горьким опытом, я постарался максимально засекретить обнаруженную на Оке "точку", и до конца сезона 1995 года и половину 1996 мне это удавалось. Осенью хищник выходил туда на удивление стабильно, но если бы об этом прознали местные рыбаки, все очень быстро пришло бы к плачевному результату. Сначала сюда ринулись бы все местные спиннингисты, а потом дело дошло бы и до браконьеров, коих в этом районе пруд пруди - то тут, то там они беззастенчиво орудуют сетями.

Пойманную рыбу я сразу же прятал подальше от посторонних глаз, а как только мимо проходил кто-то из "аборигенов", я устраивал технический перерыв - точил крючки или перематывал леску, на все вопросы выдавая правдоподобную "дезу". Помню, как на крючки сел хороший судак, но как раз в этот момент мимо проходила браконьерская моторка, и три пропитых рожи были повернуты в мою сторону. Пришлось опустить в воду кончик удилища, чтобы не были заметны рывки рыбы, и сделать вид, что у меня что-то случилось с катушкой. В таком положении я продержал спиннинг около минуты, но судак, как ни странно, не сошел. А в двух других аналогичных случаях рыба все же уходила, но я был этому даже рад!

Так продолжалось до лета следующего года, когда меня опять-таки подвел мой приятель, которого я должным образом не проинструктировал. Он поймал щуку весом более четырех килограммов и на радостях выложил, как на исповеди, всю информацию одному из местных. Что было дальше, думаю, можно не говорить...

Если вам показалось, что я уделил последнему примеру больше внимания, чем он того заслуживает, поверьте, это не так. Поиск, или разведка, всегда идет бок о бок с контрразведкой. Как только вы это упустите, вам придется чем-то поступиться.

Даже в самом мягком варианте, когда на разведанном месте будет ловить только наш брат-спиннингист, да и то от случая к случаю, велик риск того, что рыбалка будет основательно подпорчена. Своими неумелыми действиями новичок, не чувствующий дна ступенчатой проводкой, способен наоставлять там множество поролоновых рыбок, зачастую с кусками оторванной лески длиной по десять-двадцать метров и более. Леска вытягивается по течению и мешает нормальной проводке. Допустим, несколько дней назад вы ловили здесь, и дно было чистое, а сегодня ваша приманка постоянно цепляется за тягучую леску. Значит, в промежутке на этом месте пытался рыбачить какой-то "чайник", едва ли что-нибудь поймал сам, и сделал так, чтобы не поймали вы.

Другой аспект, который так или иначе проявляется на чрезмерно посещаемом месте - "синдром привыкания". Любой хищник - и судак не исключение - усваивает, что от блесны исходит опасность, если его регулярно подвергают массированным атакам, причем восприятие опасности ассоциируется с конкретным местом, где встреча с блеснами происходит чаще всего. Судак стоит там, но попадается очень редко. Чуть в сторону - и поймать его уже проще.

У спиннингистов есть понятие "выбить" хищника. Вы приезжаете на свежее место, где какое-то время никто не ловил, и остаетесь очень довольны рыбалкой. На следующий день отправляетесь туда же, но результат уже скромнее. И так далее по нисходящей.

Такое бывает и в стоячей воде, и на течении, но в реках, на мой взгляд, чаще. Поэтому надо всегда иметь резервный вариант, то есть другое место, на которое можно будет переключиться, когда станет ясно, что на основном месте судак "выбит" и ему нужно дать с недельку отдохнуть.

Наш подмосковный речной судак летом и осенью делится на "квазиоседлого" и "квазикочевого". Приставка "квази" отражает относительность этих определений. Квазиоседлый преобладает. Он в течение нескольких месяцев придерживается определенного участка реки протяженностью в несколько сотен метров - это, к примеру, может быть яма и прилегающий к ней плес. Квазикочевой гуляет в районе плюс-минус десять километров, и если на своем пути находит подходящие для себя охотничьи угодья, не перенасыщенные его квазиоседлыми конкурентами, сам занимает вакантное место.

Вот и получается, что на новом месте мы "выбиваем" квазиоседлого судака, которого иногда можно отличить по содержимому желудка - он чаще всего питается ершом, крутящимся у него под боком. У пришлого судака первое время, пока он не удовлетворит "цензу" оседлости, в утробе преобладает уклейка. Потом, когда он окончательно занимает нишу его "выбитого" предшественника, квазикочевой судак превращается в квазиоседлого. Это выражается и в его подвижности, и в особенностях меню. Среди всех прочих мест, где на течении ловят судака, встречаются такие, откуда можно "снять" клыкастого почти со стопроцентной гарантией - в любую погоду и на любую сколько-нибудь подходящую приманку. Каким медом там мазано, остается только догадываться, но если вам удастся найти что-то подобное, вы всегда будете иметь свои один-два "дежурных" "хвоста", даже при откровенно плачевном результате у всех остальных.

Что именно будет представлять собой это место, заранее сказать нельзя. В конце семидесятых для меня таковым стала вытянутая ложбинка вблизи песчаного острова, несколькими годами позже - водоворот у затопленных бетонных свай, а не так давно - импровизированный причал для судна на подводных крыльях. Со всех трех точек я в течение одного-двух месяцев неизменно уходил как минимум с поклевкой. Так что поиск судака иногда приносит не только сиюминутный однодневный результат!